Аид в Керченском проливе?

Аид древние греки помещали в разных местах, можно назвать десятки адресов входа в Аид. Самым популярным местом в позднюю эпоху считался вход в расщелину у мыса Тэнар на юге Пелопоннеса. Но все же наиболее древнее место, которое можно реконструировать по мифам, — это район современного Керченского пролива.

Редко отмечают тот факт, что Гомер поместил Аид не где-нибудь в Средиземноморье, а именно здесь. По-видимому, Гомер основывался на древнейших, возможно до греческих, легендах о царстве мертвых, о загробном мире (первые сведения об этом районе дают легенды об аргонавтах). Эти представления лежат в основе «личной» эсхатологии — учения о том, что ожидает человека после   смерти.

Такие представления впоследствии легли в основу более сложных эсхатологических учений о Конце Света, который ожидает все человечество.

После внимательного чтения «Одиссеи» Гомера сомнения относительно места Аида должны немедленно рассеяться. Откроем поэму:

Прежде, однако, ты должен, с пути уклонялся, проникнуть

В область Аида, где властвует страшная с ним Персефона…

(пер. В.А. Жуковского) —

и чуть далее, по более точному переводу П.А.Шуйского:

Судно дошло до предела глубокой реки Океана.

Там находится город народа мужей киммерийцев…

Гомер определяет точно — Аид расположен там, где находится город киммерийцев. Кто такие киммерийцы? Где они жили?

О киммерийцах нам точно известно, что жили они у Керченского пролива. Когда-то они были потеснены соседями — скифами. Тогда одна часть киммерийцев ушла за Балканы и там ассимилировалась, а другая часть осталась и растворилась в местных народах уже во времена греческой колонизации Черного моря. Оставшиеся киммерийцы жили вокруг Керченского пролива, потому в древности этот пролив назывался — Боспор Киммерийский.

Внимательный читатель возразит: Гомер подробно описал Аид. Аид — далеко не курорт. Там холодно, темно, там никогда не появляется солнце… И это в Причерноморье? Где лечат солнцем?

Но геофизику понятно, что имел в виду Гомер при описании климата Аида. Гомер ничуть не отступил от истины!

Гомер жил приблизительно в VIII веке до н.э. И в это и даже в более позднее время климат Крыма и Кавказа был гораздо суровее, чем теперь. И не только Крыма и Кавказа! Данные гляциологии, науки о ледниках, говорят о том, что промежуток между 1300 и 500 годами до нашей эры был эпохой похолодания. В это время происходило восстановление исчезнувших и отступивших ранее ледников на огромном пространстве от территории Аляски до Исландии.

Для доказательства суровости климата Причерноморья в это время не нужно заглядывать в учебники геофизики. Можем открыть, например, Геродота, описавшего климат Скифии (Крыма, Кавказа и части близлежащих территорий). Свидетельству Геродота можно доверять, поскольку он сам совершил путешествие из Малой Азии к Ольвии — греческой колонии в Скифии:

«Все осмотренные нами страны отличаются столь суровым климатом, что в течение 8 месяцев здесь стоит нестерпимый холод… Замерзает и море и весь Киммерийский Боспор, так что живущие по сю сторону пролива скифы толпами переходят по льду, переезжают по нем в повозках на другой берег к синдам».

Вспомним и жалобы на холод сосланного в низовья Дуная Овидия, свидетельствовавшего, что в его время Дунай полностью покрывался льдом. Или откроем Вергилия — римского поэта, который натуралистически описал современный ему климат этого района в поэме «Георгики»:

Там, где скифы живут, где Меотики воды,

Там, где желтый песок Истр мутный течением крутит…

На поле не появляется там травы, ни листвы на деревьях;

Но безобразны лежат под сугробами снега и толстым

Льдом просторы земли, семи локтей достигая.

Вечно зима, и вечно там дышат холодом Кавры.

Более: бледную тень там и солнце вовек не рассеет…

(пер. СП. Шестовского)

Семь локтей льда! Очевидно, климат Кавказа и Крыма был в те времена не похож на современный черноморский климат. Климат нашей планеты, как видно, испытывает крупные колебания даже на таком относительно коротком отрезке истории, как три тысячи лет.

Значит, гомеровский рассказ о климате Аида не фантазия, а документальное свидетельство о земле киммерийцев, расположенной возле Киммерийского Боспора (Керченского пролива). Но Гомер описывает не только климат Аида, но и его ландшафт, его реки. Если найдена земля киммерийцев, то, наверное, можно найти и реки Аида.

Мы вступаем в очень интересную область. Вначале прочтем отрывок из поэмы Гомера «Одиссея»:

Реки увидишь в Аиде Пирфлегетон с Ахеронтом,

Там и Коцит протекает, рукав подземного Стикса,

Там и скала, где шумно стекаются оба потока.

(пер. П.А. Шуйского)

Одиссей в поэме Гомера пересекает море, потом «видит реки Пирфлегетон и Ахеронт», эти реки стекаются у некого утеса, рядом с которым расположен вход в пещеру Аида, перед пещерой — асфоделевый луг, по которому блуждают тени умерших, вышедшие из мрачных глубин Аида, из Эреба.

В саму пещеру Одиссей не входит, но он знает, что там протекает подземная река Стикс. Не следует путать Аид и Тартар. Тартар расположен глубже Аида, и в нем томятся тени богов и титанов, свергнутых некогда Зевсом.

Описание рек Аида заставляет нас перенестись в очень отдаленную эпоху. Дело в том, что здесь Гомер описывает ландшафт района, прилегающего к современному Керченскому проливу, но такой, каким он был шесть тысяч лет назад (задолго до плавания Одиссея).

Дело в том, что тогда Черное морс не соединялось со Средиземным, так как не было пролива Дарданеллы, и уровень воды в Черном море был на сто метров ниже его современного.

Прорыв перешейка Дарданелл, вызванный землетрясением чудовищной силы, привел к образованию Мраморного моря, бывшего до этого озером, которое соединялось рекой (на месте будущего пролива Босфор) с Черним морем. Ученые еще не пришли к единому мнению относительно времени этой катастрофы. Одни предполагают, что произошло это землетрясение где-то в пятом тысячелетии до нашей эры, другие называют более близкие сроки, вплоть до двухтысячного года до нашей эры.

Последствия этой катастрофы были грандиозны. Уровень воды в Черном морс за короткий срок поднялся более чем на сто метров. Были затоплены огромные площади Черноморского побережья. Береговая линия на низменном восточном берегу моря отодвинулась почти на двести километров. На месте бывшей низменности, по которой текли (и стекались в одно русло) реки палео-Кубань и палео-Дон, образовалось Азовское морс.

Геофизическое подтверждение реальности этой катастрофы было найдено известными советскими геологами А.Д. Архангельским и Н.М. Страховым, изучавшими осадочные породы дна Черного и Мраморного морей. В книге «Земная кора и история развития Черноморской впадины», изданной в 1976 году, можно найти реконструкцию прежних границ Черного моря, какими они были до последнего соединения Черного моря со Средиземным.

В работах ученого Виноградова был сделан вывод, что изменения палеосолености Черного моря были тесно связаны с водообменом Черного моря со Средиземным. Эти изменения были изучены по кернам осадочных пород. В случае прекращения водообмена происходило осолонение вод, и наоборот.

Исследовались осадочные породы Черного и Мраморного морей, и эти исследования показали, что до глубины ста метров не происходило осадконакопления ранее 2 — 6 тысячелетий до н.э., так как в то время эти районы были сушей.

Во время катастрофы большое количество органического материала оказалось под водой. Разложение органики привело к образованию первичного черноморского сероводорода. Затрудненный водообмен между верхними пресными водами и нижними более солеными, начавшими поступать из Средиземного моря, привел к образованию так называемого клина солености и плотности, который препятствует проникновению в глубинные воды кислорода. Отсутствие кислорода означает, что в глубинах моря при разложении органики и сульфатов, растворенных в воде солей начинает выделятся сероводород, который накапливается   в воде.

В то время еще не было Азовского моря. По долине, на месте будущего моря, текли и стекались в одно русло реки Дон и Кубань. В таком случае Пирфлегетон — это Кубань, Ахеронт — Дон, либо наоборот. Коцит — это либо Ея, либо Челбас. Вполне возможно, что тогда Коцит уходил под землю, так же как делают это сегодня реки Ея и Челбас, и потому считался «рукавом подземного Стикса».

Пирфлегетон часто называли огненной рекой — возможно, это объясняется тем, что она (Кубань) протекает мимо цепи грязевых вулканов Таманского полуострова — Карабетовой горы, Цимбалы, Бориса и Глеба и т.д.

Перед выходом в море Пирфлегетон (Кубань) и Ахеронт (Дон) стекались в одно русло — в русло Ахеронта. И Ахеронт впадал в Черное море.

Продолжения этих русел на дне Азова прослежены и нанесены на карты. Может быть, имеет смысл поискать и тот утес, о котором говорил Гомер, у которого стекались Пирфлегетон и Ахеронт.

Об Аиде рассказывается и в поэме Аполлония Родосского «Аргонавтика». Эта поэма восходит к мифам об аргонавтах, возникших в до гомеровскую (а возможно, и в до греческую) эпоху. Гомер, безусловно, опирался на описания Аида в тех легендах, поскольку и Гомер, и Аполлоний одинаково рассказывают об Аиде.

Заметим, что аргонавты также приплывают к устью Ахеронта после того, как они проходят через Босфор (Симплегады) и пересекают Черное море. То есть и Аполлоний помещает Аид недалеко от Колхиды (Кавказа) у Керченского пролива.

В гавань они вошли Ахеронтова мыса с охотой.

Вверху мыс воздвигался крутым и высоким утесом,

В море как будто глядясь Вифинское. Скалы же мыса

вглубь вкоренились, и море их моет, а окрест

Волны катятся одна за другой, гул подъемля над мысом.

На крутине ряд платанов растет, ветви вширь пораскинув.

ОМ же от нее ниспускается в сторону суши,

Набок немного беря, лощина с пещерой Аида,

Лесом и скалами прикрытой, откуда морозный

непрестанно из недр поднимаясь холодных.

(«Арганавтика», Церетели)

Приведем одну более позднюю песню:

Не ковыль в поле травушка шатается –

Шатался, завалялся добрый молодец,

Пришатнулся, примотнулся к тихому Дону,

Вскрикнул добрый молодец громким голосом своим:

— Кто тут есть на море перевозчиком,

Перевезите меня на ту сторону!

Перевезите, мои братцы, схороните меня,

Схороните меня братцы, промеж трех дорог:

Промеж Тульской, Петербургской, промеж Киевской.

В головах моих поставьте животворящий крест,

В ногах моих поставьте ворона коня,

В правую руку дайте саблю вострую.

(Собрание народных песен П. В. Киреевского)

Три дороги, которые упоминаются в песне, это, видимо, поздняя переработка легенды о трех реках: Ахсронте, Прифлегетоне и Стиксе Здесь надо вспомнить и камень, который в русских сказках и песнях находится на пересечении трех дорог или у огненной речки Смородины, за которой также лежит царство мертвых. «Ничего то вы горы не породили, породили один бел горюч камень, из-под камушка течет, течет речка быстрая, по прозванью речка, речка-то Смородинка.» Возможно этот камень, нередко называемый «бел горюч камнем Алатырем», и скала, упоминаемая Гомером и Аполлонием Родосским, у которой стекались реки Аида? Перевозчик же, перевозящий добра молодца, это, очевидно старец Харон.

Образ этого перевозчика встречается и в сказке «Марко Богатый и Василий Бесчастный». Само имя богатого купца однозначно указываем на место действия этой сказки. Марко — венецианское имя, венецианцы в средние века торговали. в Крыму и на Кавказе, строили там города и крепости. Вполне возможно, что имя венецианского купца заменило имя его предшественника-грека, скифа, или киммерийца.

В этой сказке Василий Бесчастный совершает путешествие к Змею Горынычу, который, очевидно, жил в царстве мертвых. То, что именно Змей был владыкой этого царства, подтверждают многочисленные сказки и былины.

Василия к Змею перевозит «старый дед, до колен борода». Перевозчик просит Василия узнать у Змея Горыныча — то есть у владыки царства мертвых, долго ли ему еще перевозить, долго ли ему маяться? Василий узнает, что перевозчику достаточно передать кому-нибудь свое весло и оттолкнуть лодочку. Впоследствии славянский Харон передает свое весло Марко Богатому и уходит на покой.

Славянский Аид-пекло всегда описывается одинаково. И это описание близко к тому, которое мы находим в греческих мифах. «Вот пошел Василий дальше. Шел, шел, пришел на зеленый луг асфоделевый. На лугу большой дворец из человеческих костей выстроен».

Кроме Змея Пеклом-Аидом управляла и женщина, жена Змея вспомним греческую Персефону. Звали ее Морана. В сказках ее часто именовали Марьей Моревной — так как она жила близ моря. Заметим, что «Мораной» называли Смерть древние индийцы-арии, которые, как полагают, пришли в Индию из-за Гималаев и с Кавказа. Это говорит о том, что образ Мораны возник во времена индоевропейской общности во II — III тысячелетии до н. э., когда предки многих индоевропейских народов, в том числе и скифов-праславян, и ариев-индоиранцев, говорили на одном языке.

Вспомним, например, что в этом царстве течет огненная река. Аналог этой реки — «огненная река», текущая от престола Бога, о которой рассказывал пророк Даниил (Дан., 7; 10). Вспомним и суд над душами в Аиде, осуществляемый царем Миносом, и Страшный суд, совершаемый Богом (Откр., гл 20).

Все вышеизложенное еще раз говорит о важности катастрофы 63 года до н.э., произошедшей у Керченского пролива (на месте Аида греческих легенд), а также о возможности передачи сведений о катастрофе оттуда в Малую Азию, где эти рассказы могли быть включены в апокалипсические пророчества. Землетрясение 63 года произошло, как мы помним, во время празднеств богини Деметры.

А теперь попытаемся представить, как проходил этот праздник. В-центре внимания верующих тогда были мистерии, театрализованные представления, во время которых разыгрывались сцены из мифов о Деметре.

Содержание главного мифа нам известно: это миф о похищении дочери Деметры — Коры (или Персефоны) Аидом, который решил взять ее себе в жены.

Деметра, согласно этому, мифу, так тосковала по дочери, что перестала следить за плодородием, и на земле начался голод. Чтобы прекратить бедствие, Зевс повелел Персефоне три четверти года проводить с матерью, а четверть года у мужа. Когда Персефона гостит у Деметры, земля плодоносит, сменяются весна, лето и осень, а когда она возвращается к Аиду, начинается зима.

Празднества в честь возвращения Персефоны к Деметре, в честь наступления весны, всегда связывались в сознании верующих с образом покинутого разгневанного Аида.

Так что греки, пережившие землетрясение, «крупнейшее из когда-либо бывших», которое привело к «большим бедствиям для городов и полей», считали, что оно не только дело рук Деметры, но и Аида, тем более что эпицентр землетрясения находился как раз там, где был когда-то Аид. Они-то, конечно, помнили об этом!

Следовательно, греки включали в устные рассказы об Аиде и сведения о том землетрясении (с выходом и возгоранием сероводорода). Они прочно связывались в древнем сознании с идеями личной эсхатологии. Иудеи (а затем и христиане) воспринимал» эти рассказы с точки зрения своей религии и переносили образы в свои апокалипсические пророчества.

БАРАШКОВ Александр Игоревич

Это интересно

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *