История древней Пальмиры

 

Картинки по запросу древняя пальмираСказочный восточный город, находящийся в 240 километрах от Дамаска, люди покинули и забыли на тысячу лет. Чем так провинился Пальмоград, называемый еще и «царственной Пальмирой» (в отличие от Санкт-Петербурга — «северной Пальмиры»)? За что столица обширной восточной державы в древней Сирии в 272 году была разрушена римлянами, и город был засыпан песками пустыни, подступавшей с юга? Почему про него забыли? Только устоявшие под ветром «рощи» колонн да выступавшие стены напоминали о былом величии и великолепии Пальмиры.

Честь ее «открытия» в XVII веке принадлежит итальянцу Пьетро делла Балле. За ним последовали другие любопытные. Но им не поверили. Только через сто лет английский художник Вуд привез зарисовки Пальмиры. Он сумел сделать так, что они стали модными гравюрами, а вместе с ними стала модной и тема Пальмиры. Последовали хищнические и профессиональные раскопки, в которых активное участие приняли русские. Один из них — С. Амалебек-Лаза-Рев — сделал самую интересную с исторической точки зрения находку — пятиметровую стелу с Пальмирским пошлинным декретом 137 года. Она стояла на агоре (плошадь) напротив храма бога Рабасирэ, владыки подземного царства, а теперь стоит в Эрмитаже.

Увидев впервые Пальмиру, С. Амабелек-Лазарев воскликнул:

«О, не сон ли это? Вдруг дорога круто повернула вправо, и невольно останавливаешь свою лошадь — впечатление поразительное. Вы стоите на склоне горы между высокими погребальными башнями. Ветер в них неистово ревет. Перед вами обширное поле, на нем несколько сот колонн, то тянущихся аллеями в версту длинной, то составляющих рощи; между ними здания, триумфальные арки, портики, стены посреди картины, за городом — развалины храма Солнца — колоссальное квадратное здание. Стены его до сих пор целы и поражают вас своими размерами издалека. Направо от храма Солнца — паль-мирский оазис; взор очарован яркой зеленью посевов с лежащими на них темными пятнами пальм и серебристыми грядами маслин. За городом простирается безбрежная пустыня, за оазисом — солончаки. Освещение волшебное, сочетание тонов не поддается описанию. Нежные розовые и золотистые тона развалин лежали на фиолетовом фоне гор и на синеве пустыни».

И в самом деле, красота Пальмиры — это красота города, естественно вписавшегося в окружающую природу.

Абсолютно точно известно, что уже в III тысячелетии до н. э. Пальмиру населяли семитские племена. Первый раз она упоминается в каппадокийс-ких табличках II тысячелетия до н. э. под именем Тадмор (на арамейском языке это слово означает «чудесный», «прекрасный»). В следующий раз город упоминается в надписи ассирийского царя Тиглатпаласара I в списке покоренных городов: «Тадмор, который лежит в стране Амурру». Предположительно на город нападал царь Вавилона Навуходоносор II в VI веке до н. э.. [33]

Затем о Тадморе не было упоминаний вплоть до римского времени. У Аппиана в «Гражданских войнах» рассказывается о том, как римский полководец Марк Антоний в 42–41 годы дон. э. безуспешно пытался ограбить город. Не удалась ему эта операция только потому, что жители, прихватив все самое ценное, ушли к берегам Евфрата.

Вероятно, они почувствовали, что победа в гражданской войне останется не за Антонием с Клеопатрой, а за Октавианом Августом, и не ошиблись. Ведь еще в III веке до н. э. Тадмор стал «союзником» Рима и служил буфером в борьбе Рима с парфянами. Формально он оставался самостоятельным и даже не был включен в римскую провинцию Сирия. Только при Тиберии, преемнике Августа, город начал платить налоги и получил название Пальмира — город пальм.

В 105 году до н. э. император Траян захватил соседний город Петру и уничтожил самостоятельность Южной Сирии, игравшей основную роль в транзитной торговле Восток — Запад. Вот тут и пришло время Пальмиры, избавившейся от главного конкурента. Особенно после 200 года, когда на римский трон воссели выходцы из Сирии — Северы.

Ведь Тадмор-Пальмира был прежде всего купеческим, караванным городом. Он и возник в оазисе на краю пустыни и гор, где бил подземный источник Эфка с тепловатой сернистой водой. Каждую секунду из подземной пещеры длиной 100 метров выбрасывалось 150 литров воды (там и сейчас бани). Странствующие купцы устраивались здесь на ночлег, а то и на многодневный отдых. Постепенно источник стал местом встреч и рынком перепродаж для тех, кто не желал двигаться дальше, предпочитая пожертвовать часть перекупщику, нежели потерять все в случае нападения разбойничьих бедуинских племен.

Эфка находилась на расстоянии пяти дней пути от Евфрата и вблизи того места, где из оазиса возникла Пальмира. Исключительная важность этого перекрестка состояла в том, что он объединял Рим с Южной Аравией, Ираном и Индией. В Пальмире кончались западные колесные дороги, здесь любой товар приходилось перегружать на верблюдов, и наоборот. Пальмирские купцы организовывали, снаряжали и вели караваны через пустыню к Евфрату. Дополнительную прибыль они получали в том случае, если им удавалось избежать нападений на караван вездесущих кочевников. Из-за всего этого Пальмира быстро стала городом таможен, постоялых дворов и харчевен. Здесь поселились коновалы, носильшики, воины, менялы, проститутки, жрецы даже самых мелких божков, переводчики, лекари, ветеринары, беглые рабы, зодчие, мастера любых ремесел, шпионы, люди других профессий — собственно, здесь не было только римских прокуратора и императора.

Огромные доходы юрод имел от взимания пошлин. Самый крупный памятник пальмирского законодательства, о котором уже упоминалось, как раз посвящен пошлинам и высечен на двух языках, греческом и арамейском.

«При Боннее, сыне Боннея, сыне Хайрана, и грамматевсе Александре, сыне Филопатора, в архонство Малика, сына Солата, сына Мокиму, и Зобейды, сына Несы, когда был собран Совет в соответствии с законом, он постановил то, что записано ниже.

Так как в прежние времена в законе о пошлинах многие предметы, подлежащие пошлине, не были перечислены и взимались согласно обычаю, потому что было записаны в договоре, чтобы сборщик пошлины взимал согласно закону и обычаю, и поэтому часто по этим делам происходили тяжбы между купцами и сборщиками, решено Советом, чтобы архонты эти и декапроты рассмотрели то, что не перечислено в законе, и пусть будет записано в новом договоре для каждого предмета пошлина его».

Далее следовал внушительный список облагаемого товара: рабы — 12 денариев каждый, верблюжий груз — 3 денария, ослиный — 2, пурпурная шерсть — 28 денариев за руно, благовонное миро — 25 за алебастровый сосуд, елей в козьих мехах — 7, масло — 4, рыба соленая — 10 et cetera.

Но это была пошлина, которую брал город. Во второй части декрета выясняется, что еще одну пошлину брал префект Гай Лициний Муциан, причем брал не сам, а отдал на откуп некоему Алкиму с компаньоном. Эти тянули деньги за все: за прогон скота, за торговлю в городе, за груз орехов, скрупулезно отмечая каждую мелочь (даже проституток они поделили на два разряда: на тех, кто берет за соитие денарий, и на тех, кто больше, и соответственно обложили налогом).

Ознакомившись детально с этой «поэмой справедливого вымогательства», венчающей общественно-социальную жизнь города, понимаешь, как далеки были интересы этой «вице-империи» Рима на Востоке от имперских проблем «метрополии» и в то же время как заинтересованы были пальмирцы в спокойствии. Известно ведь, воевать будут римляне, а платить за войну — купцы. И не случайно в конце II века римляне создали в Пальмире специальный полицейский магистрат — для наблюдения за настроениями горожан и проезжавших купцов. Мера вполне понятная: можно сколько угодно уповать на лояльность пальмирцев, но если чаша весов склонится к врагам, «друзья римского народа» вряд ли пожертвуют ему последнюю рубаху, да и не последнюю тоже.

По всему образу жизни патьмирцы были типичные космополиты-коммерсанты. Многие из чисто меркантильных интересов даже брали себе вторые, римские, имена, хотя все они были симбиозом арамеев, семитов и арабов. При этом, оберегая свои богатства от черни, пальмирцы использовали именно римский опыт, постоянными подачками сдерживая возмущение нищих масс и недовольных. В Пальмире не было голодных. Для этого раздавались тессеры — своеобразные жетоны в виде монет, дававшие право владельцам участвовать в раздачах продовольствия, погребальных тризнах и свадебных пиршествах, посещать театр и пользоваться прочими УДОВОЛЬСТВИЯМИ. С помощью тессера можно было отправиться в путешествие и, предъявив его в чужом городе человеку, который считался здесь «другом и гостем» Пальмиры, получить бесплатно еду и ночлег. В ряде случаев тессеры играли роль талисманов под покровительством того или иного божества, поэтому имена владельцев у них не римские, а местные. Из них же можно узнать наименования родов и наследственную профессию.

Многобожие пальмирцев объяснялось многонациональным населением и присутствием разноплеменных купцов. С последними боги прибывали из всех уголков Востока. Тут мирно «уживались» Атар-гатис, Иштар, Анахита, Таммуз, Аллат, Арду, Таратэ, Ману, Нэбо и сотни других. Но больше всего храмов было выстроено в честь бога Солнца (Бол, — Бел — Баал). Он имел десятки ипостасей, например, Малак-Бол — Солнце Ночи, или Махак-Бед — Посланец, или Баал-Шамен — Гром и Молния, он же Великий и Милосердный. Разобраться в пальмирском многобожии человеку не посвященному с ходу невозможно. Вполне вероятно, что и сами пальмирцы, как египтяне, не знали всех своих богов. Да у них не хватило бы ни времени, ни средств, ни физических сил почитать всех. Поэтому остановимся на главном. Это солнечная триада Бел-Бол, Иарих-Бол и Али-Бол, во многом сходная с аналогичной египетской триадой Ра-Гор-Ахт. Главный из них Бел-Бол, и ему за чертой города поставлен самый знаменитый храм Пальмиры — храм Солнца, ставший прообразом для храма в Баальбе-ке (Баальбек — букв. «Долина Солнца»). Одновременно это и самый большой храм Пальмиры, постт Роенный во II веке.
Храм стоит на наращенном фундаменте посреди огромного двора, окруженного колоннами. Длина его 60 метров, а ширина — 31. К храму ведут три входа, украшенные порталами, которые в свою очередь украшены барельефами. На одном из них изображена жертвенная процессия: женщины, закрытые покрывалами, шествуют за верблюдами. Этот барельеф — немое доказательство того, что чадру на Востоке ввели вовсе не исламисты.

Описать весь грандиозный комплекс храма практически невозможно, это надо видеть. Скажем лишь, что по своей грандиозности его смело можно поставить в один ряд с Колизеем и что элементы греко-римского архитектурного стиля в нем мирно уживаются с восточными традициями. Например, балки перекрытий венчали острые треугольные зубцы, как в Вавилоне, а капители были сделаны из бронзы, которые сняли и переплавили мародореры-легионеры Аврелиана. Сам Аврелиан пытался воздвигнуть аналогичный храм Солнца в Риме и даже затратил на него 3 000 фунтов золота, 1800 фунтов серебра и все драгоценности пальмирской царицы.

Позднее арабы использовали руины храма в качестве опорной крепости в борьбе против крестоносцев, здание сильно пострадало, но по сравнению с другими памятниками все-таки сохранилось до наших дней в удовлетворительном состоянии.

Впрочем, и храм Солнца не самая главная достопримечательность Пальмиры: всемирную славу ей создала главная улица, начинавшаяся от Триумфальной арки, построенной около 200 года, и проходившая через весь город с юго-востока на северо-запад. Двойная Триумфальная арка стоит не поперек улицы а углом — чтобы спрямить изгиб в этом месте. Парадоксально, но тот же архитектурный прием был повторен в Северной Пальмире — Санкт-Петербурге: это арка Главного штаба.

Протяженность главной улицы 1100 метров. Она состояла из проезжей части шириной 11 метров, обрамленной во всю длину колоннами, [34]и двух крытых тротуаров шириной 6 метров. По обеим сторонам тротуара располагались мастерские ремесленников, которые одновременно были и лавками. Коринфские колонны (общее число их насчитывалось в древности не менее 1124) достигали 10 метров высотой. На-особых выступах колонн — консолях, иногда выше, иногда ниже, выставлялись скульптурные бюсты купцов, начальников караванов и лиц, оказавших городу услуги. Отличительной чертой пальмирцев можно считать ту, что бюсты они ставили друг другу, а не сами себе. Колонны центральной квадратной площади — агоры — несли около 200 скульптурных изображений. Причем существовало «местничество»: на севере колонны украшались бюстами чиновников, на юге — водителями караванов «синодиархами», на западе — военачальников, на востоке — архонтов и сенаторов. Вся знать олигархической республики, где правили «Совет и народ» под неусыпным оком Рима, была представлена весьма наглядно. Позднее на памятных колоннах появились бюсты членов монархически правящей династии Оденатов. Они носили пышные римские титулы: «Глава Пальмиры» («Рас Тадмор»), консуляр Рима, вице-император Рима на Востоке, вождь Римлян на Востоке. Сами бюсты до нас дошли в единичных экземплярах, [35]но сохранились надписи, говорящие о многом:

«Статуя эта Септимия Хапрана, сына Одвната, сиятелънейшего сенатора и главы Пальмиры, которую воздвиг ему Аврелий Филин, сын Мария Филина, (который) сын Расайя, воин легиона, что стоит в Бое-ре, в его несть, в месяц Тишри, год 563». [36]

«Статуя Септимия Одената, сиятельнейшего консуляра, господина нашего, которую воздвигло ему сообщество кузнецов, работающих по золоту и серебру, в его честь, в месяц Нисан 569».

В период своего расцвета Пальмира была застроена роскошными общественными зданиями, портиками, храмами, частными дворцами и термами. Был в городе и театр, окруженный полукольцом (опять-таки) колонн, правда, не такой большой, как в других эллинистических городах, но зато построенный в самом центре.

С первого взгляда казалось, что город, и в первую очередь «леса» колонн, — сплошь из мрамора. Мрамор и на самом деле был, привозной — из Египта. До сих пор неизвестен путь, каким он (и гранит) доставлялся в Пальмиру (возможно, везли либо полуфабрикат, либо готовое изделие). Но самым популярным строительным материалом в городе был местный известняк-ракушечник — камень мягкий и удачно имитирующий мрамор. Каменоломни его находились в двенадцати километрах от города. Способ добычи тоже был египетский: в естественную трещину или пробуравленную дыру вгоняли деревянный кол, который обильно поливали водой. Кол разбухал и отрывал глыбу от скалы. Затем глыбу распиливали и отвозили в город. Известняк этот был золотистого цвета и белого с розовыми прожилками. Он-то и создал не потускневшую в веках красоту Пальмиры.

Справедливости ради надо отметить, что и сами пальмирцы не жалели средств на украшение родного города. Три входа в храм Солнца они украсили золотыми панелями, о расходах серебра, меди и бронзы — говорить не приходится. Теперь остается только представить, какая вонища стояла от бесконечно прибывающих со всего света караванов и стад в одном из самых красивых городов древности! Как загажены были бездомными собаками базы самого красивого в мире собрания колонн! Надо думать, и эпидемии здесь были частыми и повальными.

Но кроме этой, живой Патьмиры существовала еще одна — Долина Гробниц. Ее уникальность пугала уже в средневековье и породила самые фантастические истории и легенды. Гробницы здесь строили из известняка. Они представляют собой комнату, квадратную или прямоугольную (4–5 х 5–9 метров), украшенную пилястрами и выгнутым потолком. Родовые гробницы нередко напоминали небольшие квартиры. Внутри стояли 2–3 саркофага, барельефы которых несли информацию о жизни владельца. Но самого владельца внутри не было, он был зарыт в подземелье. Бальзамированных трупов здесь не встретишь. Недавно при строительстве нефтепровода натолкнулись на гробницу, находившуюся под полом не сохранившегося наземного сооружения. Внизу находился склеп с тремя Т-образными проходами. В стенах располагалось шесть рядов могильных горизонтальных ниш. Каждая была закрыта плитой с рельефным бюстом умершего. Всего в этой гробнице насчитали триста девяносто захоронений. Большой род? — оказалось, нет. Предприимчивые пальмирцы рассчитали, что строить собственную гробницу — дело дорогостоящее, поэтому они продавали «места» другим семьям.

Однако среди пальмирцев существовали и такие, которые не желали «лезть под землю». Они строили себе и своим семьям высокие каменные башни в 3–4 этажа (одна даже в пять этажей) с балконами. Гробницы уцелели на высоте 18–20 метров и во множестве спускаются в долину по скатам гор. Ветер в них завывает круглые сутки, наводя страх даже на самых бесшабашных. Здесь когда-то покоились забальзамированные трупы, и здесь не встретишь греческих или римских надписей, все — на арамейском. Они расположены над входной дверью:

 

«Гробницу построил на свой счет Септимий Оденат, сиятельнейший сенатор, сын Хайрана, сын Вахабаллата, сын Нацора, для себя и сыновей своих и внуков навсегда, ради вечной славы»,

Но обычно на фронтонах гробниц не упоминаются римские имена покойных.

«Увы! Это образ Забды, сына Мокимо, его жены Балтихан, дочери Атафни».

Образы покойных — погребальные скульптуры — ваялись в полном правдоподобии и с максимальной выразительностью. Высечены были даже серьги в ушах. Встречались и картины, выполненные в стиле фаюмской портретной живописи.

Балкон строился на середине высоты башни — с пилястрами, колоннами и крышей. На нем стояло ложе, а на ложе лежала статуя покойного.

Одной из замечательнейших в архитектурном плане гробниц считается башня Ямлика: в ней потолок голубой, как небо.

Башни — самые древние здания Пальмиры, к тому же они пережили город. Их не коснулась роковая судьба государства, существовавшего на протяжении, по меньшей мере, двух тысячелетий, под конец пережившего время громкой славы, рухнувшего от переоценки своих возможностей и оставившего на память о себе пленительной образ не менее властной царицы, нежели Клеопатра. Вот как это произошло.

Римляне в III веке до н. э. застали в Пальмире олигархическую республику. Они не стали ничего менять, то ли не имея сил, то ли такое положение их устраивало. Однако ближе ко II веку н. э. в государстве возобладали монархические тенденции: выдвинулся род Оденатов.

Первый из Оденатов получил римское гражданство в правление Септимия Севера (193–211 годы). [37]Естественно, он стал называться Септимий Оденат. Следующий Оденат уже римский консул. Его сын Септимий Хайран получил (или присвоил) титул «главы Пальмиры» («Рас Тадмор»). Сын Хайрана, муж царицы Зенобии, известный как просто Оде-нат, вынужден был стать политическим деятелем и военачальником, практически независимым от Рима, в чем виноваты, прежде всего, сами римляне. Их политика на Востоке была просто безалаберной. Воспользовавшись этим, персидский шах из династии Сасанидов Шапур I занял Армению, Северную Месопотамию, Сирию и часть Малой Азии. Против него выступил император Валериан, но в битве при Эдес-се римляне потерпели сокрушительное поражение, и 70-тысячное войско попало в плен. С ними вместе попал в плен и Валериан, где и умер некоторое время спустя: спасать или выкупать его было некому, солдаты уже выбрали себе другого императора.

Главе Пальмиры Оденату удалось не допустить персов на свою территорию, он даже разбил несколько передовых отрядов Шапура. Но ввязываться в серьезную борьбу Оденат совсем не собирался: плоть от плоти торгового народа, он больше всего хотел мира, чтобы спокойно торговать и с римлянами, и с персами. Шапур же как будто и вовсе его не замечал: он медленно отходил к Евфрату с богатой добычей. Оденат отправил Шапуру письмо с изъявлениями покорности. Тот этого не понял:

— Кто этот Оденат, который осмелился писать своему владыке? Если он осмелился смягчить ожидающее его наказание, то пусть падет ниц передо мной с руками, связанными за спиной. Если он этого не сделает, пусть знает, что я погублю и его, и семейство его, и государство его!

Подарки Одената Шапур бросил в Евфрат.

Что оставалось делать Оденату! После гибели других сирийских царей он оказался единственным фактическим повелителем римского Востока и остатков римских легионов. Мечами этих войск он очистил от персов провинции Азии и Сирии, а также, перейдя Евфрат, захватил месопотамские города Нисибис и Карры. Дважды он подходил к персидской столице. Римский император Галлиен благодарил Одената и праздновал за него победные триумфы.

В 267 году Оденат пал от руки родного племянника. Вместе с ним погиб и его старший сын Герод от первого брака. Многие почувствовали, что руку племянника направляла вторая жена Одената — Зе-нобия. Позднее эта версия косвенно подтвердилась, так как путем династических манипуляций титул вице-императора и «вождя римлян на Востоке» получил малолетний сын Одената и Зенобии — Ваха-баллат. Зенобия добилась права регентства, и у Пальмиры, владевшей Сирией, частью Малой Азии, Северной Месопотамией и Северной Аравией, появилась царица.

Арабское имя Зубайдат (буквально «женщина с прекрасными, густыми и длинными волосами») переделали в греческое Зенобия, что означает «вторая гостья» и вполне соответствовало статусу второй жены. К тому же Зенобия не была уроженкой Пальмиры. Она появилась на свет в бедной бедуинской семье, которая кочевала вблизи города. Говорят, в момент рождения Зенобии все планеты находились в созвездии Рака, а в небе ярко светил Сатурн. Что это означает? — лучше справиться у астрологов. Ее также называли прекрасной финикийкой, цыганкой, еврейкой. Сама Зенобия, не сильно смущаясь, вела свой РОД от цариц Дидоны, Клеопатры и Семирамиды. Остается тайной, как Зенобия попала в круг власть имущих. Почему ее заметили правители Пальмиры?

Современники единодушно свидетельствуют, что она обладала незаурядной силой психического воздействия, проще говоря, была ведьмой. Или экстрасенсом, что одно и то же.

Сохранилось много описаний Зенобии и ее изображений, в том числе на бронзовых монетах, чеканившихся в Александрии, которая тоже подчинилась пальмирской царице. Эти монеты до сих пор находят на обочинах сирийских дорог. Римский историк Требеллий Поллион описал ее так:

«Она имела все качества, необходимые для великого полководца; осторожно, но с удивительной настойчивостью приводила в исполнение свои планы; строгая к солдатам, она не щадила себя в опасностях и лишениях войны. Часто во главе своего войска шла она пешком 3–4 мили. Никогда ее не видели в носилках, редко — в колеснице и почти всегда верхом. В ней в разной степени соединялись таланты военные и политические. Она умела приноравливаться к обстоятельствам: строгость тирана, великодушие и щедрость лучших царей. Расчетливая в походах, она окружала себя персидской роскошью. Выходила в народное собрание в пурпурной одежде, осыпанная драгоценными камнями, со шлемом на голове».

Стройная, небольшого роста, с необыкновенно блестящими глазами и ослепительными зубами, смуглая лицом и телом, Зенобия всех покоряла своей красотой, будь то на пальмирском троне, в военном походе или на неумеренных возлияниях со своими солдатами. Она была не только воином, но и философом. Знала греческий и коптский языки, составила сокращенный труд по истории Востока, создала в Пальмире философскую школу неоплатоников во главе с греческим философом Лонгином. Построив себе летнюю резиденцию в Ябруде, она прятала там в пещерах первых христиан. Там же летом кочевали ее родственники бедуины, и-там же она повстречала гадалку, предсказавшую ей грядущие успехи, предательство ею старого друга и конец жизни — в золоте, но в нищете и позоре.

Религиозно-философские увлечения Зенобии дали ей повод поссориться с Шапуром I, находившимся под влиянием Картира, главы персидских магов. Зенобия собрала огромную армию и стала с переменным успехом воевать против персов.

Рим больше не мог терпеть усиления Пальмиры на Востоке. Зенобия утратила чувство всякой меры. Она официально провозгласила независимость от Рима, наделила себя титулом «Августы», а сына нарекла Августом. — именем императора. В конце 270 года наследник Галлиена — император Аврелиан — прекратил переговоры с посланниками Пальмиры и вернул Египет, которым Пальмира владела «незаконно». Зенобия тут же помирилась с Шапуром, но изменить что-либо уже было поздно. В 271 году огромная римская армия двинулась на Восток — через Малую Азию, горы Тавра и Киликийские ворота. На берегах Оронта пальмирцы были разбиты и отступили к Антиохии. Пальмирский полководец Заб-да распустил в городе слух, что римская армия разгромлена. Нашли человека, похожего на Аврелиана, и провели по улицам на потеху черни. Выиграв таким образом время, пальмирцы беспрепятственно прошли через Антиохию. Аврелиан шел за ними и скоро подступил к стенам Пальмиры. Началась осада Укрепленного города с большими запасами продовольствия и оружия. Аврелиан сообщал в Рим: «Я не могу описать вам, отцы-сенаторы, как много у них метательных машин, стрел и камней. Нет ни одной части стены, которая не была бы укреплена двумя-тремя баллистами».

Далее война Рима с Пальмирой предстает в переписке.

«Аврелиан — Зенобии. Твоя жизнь будет сохранена. Ты сможешь провести ее в каком-нибудь месте, куда я помещу тебя. Твои драгоценности, серебро, золото, шелк, лошадей, верблюдов я отошлю в римскую сокровищницу. Законы и постановления пальмирцев будут соблюдены».

«Зенобия — Аврелиану. Никто еще, кроме тебя, не отважился просить того, что ты требуешь. То, что может быть добыто войной, должно быть приобретено доблестью. Ты просишь меня сдаться, как будто ты совершенно не осведомлен, что царица Клеопатра предпочла умереть, чем пережить свое величие. Персидские союзники, которых ожидаем, недалеко. Сарацины (арабы) на нашей стороне, так же, как и армяне. Сирийские разбойники, о Аврелиан, побеждали твою армию. Что, если эти отряды, которых мы ожидаем со всех сторон; придут? Так что ставь свое высокомерие, с которым ты сейчас требуешь моей сдачи, как если бы ты был победителем повсюду».

Но союзники не торопились. На долгую осаду у Пальмиры не хватило бы сил. В городе замаячил призрак голода, начались болезни. Темной ночью Зенобия, взяв с собой сына Вахаоаллата и несколько приближенных, тайно бежала из города, обманув римские сторожевые посты. На верблюдах они добрались
до персидской границы и уже садились в лодку, чтобы переплыть Евфрат, как погоня настигла их. Зенобия была схвачена.

Узнав об этом, пальмирцы принесли Аврелиану ключи от города. Император милостиво обошелся с Зенобией и Вахабаллатом. Город и горожане тоже не пострадали. Над приближенными Зенобии и ее военачальниками был назначен суд. Многих казнили, в том числе и философа Лонгина. Его предала сама Зенобия: она отказалась от авторства оскорбительного письма Аврелиану, заявив, что его писал философ. Так оправдалось первое предсказание гадалки.

Аврелиан рвался в Рим, ему не терпелось отпраздновать триумф. Но через несколько месяцев после того, как Аврелиан с пленницей ушел из Азии, пальмирцы восстали и перебили римский гарнизон. На этот раз Аврелиан, вернувшись с армией, отдал приказ разрушить город. Это произошло в 272 году. Аврелиан уничтожил общинное устройство Пальмиры, дочиста ограбил храм Солнца, передав все ценные украшения в новый храм Солнца, который он строил в Риме.

Зенобия, потеряв царство, пережив его разорение и гибель, не покончила с собой, подобно своей «родственнице» Клеопатре, хотя и грозилась в письме. Но ведь письмо писал Лонгин, а он давно в аиде.

Еще раз ее красота ярко блеснула во время триумфального шествия, когда она пленницей, опутанная золотыми цепями, впереди вереницы повозок с собственными сокровищами шла босая, с распущенными волосами и бросала в толпу такие взгляды, что многие не могли их вынести и отворачивались. Остаток жизни она провела в Риме, на вилле своего нового мужа — римского сенатора.

Уничтоженная Пальмира больше не воскресла. Торговцы направили свои караваны по иным дорогам. Прошли века. Пески пустыни засыпали цветущий оазис: никто не боролся с ними. Последние жители Пальмиры — арабы — сгрудились в глинобитных хижинах на дворе храма Солнца. Но и эти дома в конце концов опустели. Мгновенно и словно ниоткуда появившаяся под сирийским небом держава так же внезапно рассыпалась. «Не сон ли это»?..

В.Бацелев

Это интересно

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *