Скифы и киммерийцы

скифы5Отзвук древних походов

20 июня 1792 года на улицах Парижа зазвучал набат. Толпы народа со всех концов города устремились ко дворцу Тюильри, резиденции короля Людовика XVI, который в эти дни тщетно пытался остановить поднимающуюся волну Великой французской революции. Народ ворвался во дворец. Чтобы спасти свою жизнь, Людовик XVI поспешил надеть на себя высокий красный колпак и в таком виде вышел к парижанам. Это на время утихомирило страсти. Народ покинул дворец.

Красный колпак, головной убор якобинцев, был заимствован ими из античного мира, где назывался фригийской шапкой и служил символом свободы. Однако фригийская шапка не была изобретена во Фригии (могущественная некогда страна в Малой Азии). Высокий остроконечный колпак во Фригию в VII веке до новой эры принесли киммерийцы и скифы.

Эти два народа сыграли большую роль не только в истории нашей страны. В VIII VII веках до новой эры сначала киммерийцы, а затем скифы, выйдя из причерноморских степей, пересекли Кавказ и обрушились грозным потоком на цивилизованные государства Переднего Востока. Ассирийские, вавилонские, греческие летописцы донесли до нас свидетельства ужаса, который вызвало это нашествие на территории от Эгейского моря до Иранских нагорий и от Кавказского хребта до границ Египта. В XII-XI веках до новой эры началась «железная революция» на «варварской» периферии. В лесостепи на богатом черноземе железный плуг позволил настолько увеличить производство зерна, что землепашцы оказались в состоянии снабжать хлебом не только себя, но и своих степных соседей. Жители же степи получили возможность сосредоточиться исключительно на разведении скота. Археологические памятники юга нашей родины показывают, что в IX-VIII веках до новой эры здешнее население перешло к кочевому скотоводству. Так произошло в начале железного века одно из важнейших разделений труда.

Кочевники IX-VIII веков до новой эры, жившие в степях от Дуная до Енисея, были близки друг к другу по культуре и говорили на языках иранской группы. В кочевом обществе усиливаются межплеменные войны. Образуются союзы племен. Во главе их становятся военные предводители, власть которых, впрочем, была реальной только во время походов. Такие мощные союзы кочевых племен уже не ограничиваются войнами между собой.

Они совершают набеги на своих соседей-земледельцев, облагая их данью. Наконец, усовершенствование военной техники и вооружения делает возможными дальние походы на юг, в область древних цивилизаций, суливших несравненно большую добычу.

Сообщают Геродот, ассирийцы, Библия…

В этот момент, в VIII веке до новой эры, впервые приоткрывается занавес письменной истории над кочевыми народами Северного и Восточного Причерноморья, теперь место анонимных археологических культур на сцене истории занимают конкретные племенные группы – киммерийцы, скифы, исседоны, массагеты. Именно к VIII веку до новой эры следует отнести сообщение Геродота о том, что «…кочевые скифы, жившие в Азии, будучи теснимы со стороны массагетов, перешли реку Араке (большинство историков считает, что здесь имеется в виду Волга.- Э. Б.) и удалились в киммерийскую землю (…страна, занимаемая теперь скифами,* первоначально принадлежала, говорят, киммерийцам)».

*Область между Доном и Днестром. – Э. К.

Как рассказывает далее Геродот, киммерийцы, узнав о скифском нашествии, стали решать, что же им предпринять. Цари (правильнее сказать – кшатрии)** считали, что надо биться за свою землю до последнего, а народ (вайшьи) склонялся к тому, чтобы покинуть родину без боя и уйти в чужие страны. Не сумев убедить народ и не желая покинуть родину, цари решили покончить жизнь ритуальным самоубийством: они разделились на две группы и, сражаясь между собой, перебили друг друга. Киммерийцы похоронили царей на берегу Днестра, а сами удалились в Малую Азию, скифы же заняли опустевшую землю. Впрочем, они тут же пустились в погоню за киммерийцами. Но в то время как киммерийцы двигались вдоль восточного берега Черного моря, скифы, сбившись с пути, обогнули Кавказ слева, то есть шли вдоль Каспийского моря и попали вместо Малой Азии в Мидию (Северо-Западный Иран).

** Общество киммерийцев, как и общество ранних скифов, делилось на три социальные группы; жрецов (соответствует индийским брахманам),военную верхушку – профессиональных воинов (соответствует индийским кшатриям) и производителей материальных благ (соответствует индийским вайшьям). Существование такого социального деления у древних ираноязычных народов на территории нашей страны убедительно доказал советский востоковед Э. А, Грантовский.

Первые сведения о киммерийцах в древневосточных источниках относятся к промежутку между 722 и 715 годами до новой эры, когда Набули, глава ассирийской разведки в Урарту, сообщал ассирийскому царю Саргону II: «…Относительно вести об урартском царе. Как он пошел в страну Гамир (киммерийцев. – Э. Б.), там войска его были полностью перебиты. Трое вельмож его вместе с войсками их перебиты. Сам он бежал и вступил в свою страну. К лагерю его они (жители Гамир. – Э. Б.) пока еще не подошли».

Другой ассирийский шпион, Аш-шуррисуа, примерно в то же время сообщил Саргону II, что между страной Гамир и Урарту лежит страна Гуриани. Гуриани, которой в урартских источниках соответствует Куриани, судя по этому названию, находилась в Южной Грузии, близ реки Куры, а Гамир (страна киммерийцев – «Гамирра», или «Гимирра» ассирийских источников) – соответственно где-то в Северной Грузии.

После этих событий воинственные кочевники севера на несколько десятилетий исчезают со страниц дошедших до нас древневосточных архивов и вновь появляются на них в начале семидесятых годов VII века до новой эры. На этот раз они уже атакуют не Урарту, а могущественную Ассирийскую империю, причем с двух сторон: киммерийцы – с северо-запада, из Малой Азии, а скифы с северо-востока, с территории государства Манна (близ озера Урмия в Северо-Западном Иране), которое было в это время то ли в союзе со скифами, то ли подчинилось скифскому господству. Вслед за тем, в 676-675 годах до новой эры, киммерийцы в союзе с Урарту полностью разгромили богатейшее малоазийское государство Фригию, во главе которого стоял царь Ми-дас (именно тот, чье прикосновение, согласно греческой легенде, превращало в золото любой предмет). Покорив Фригию, киммерийцы ввели там в моду свои остроконечные колпаки, о которых говорилось в начале этой статьи. И тут озабоченный владыка Ассирии Асархаддон стал спрашивать – уже не в первый раз – у оракула бога Шамаша: «…Сбудутся ли планы воинов гимирри?»

Скифы же тем временем вновь атаковали Ассирию. Около 674 года до новой эры на границе Ассирии появилось новое скифское войско во главе с Партатуа, которого ассирийские источники называют царем страны Ишкуза (то есть Скифской). Воспользовавшись ослаблением Ассирии, против нее весной 673 года до новой эры восстает Мидия, вступающая в союз со скифами и Манной. К союзу, по-видимому, присоединились и киммерийцы.

Перед лицом такой угрозы Асархаддон вынужден был прибегнуть к сложному дипломатическому маневрированию, чтобы разорвать единый фронт своих противников. Он решился даже на неслыханный в ассирийских традициях шаг – выдал свою дочь за «варварского» царя Партатуа. Нейтрализовав на некоторый срок скифов и киммерийцев, Асархаддон не дал распространиться антиассирийскому восстанию в Мидии и предотвратил цепную реакцию восстаний других народов, подчиненных империи.

В 660 годы до новой эры о скифах источники ничего не упоминают. Зато киммерийцы продолжают активно действовать в Малой Азии. Около же 654 года они во главе с вождем Лигдамисом (так его называют греки), или Тугдамме (так его именовали ассирийцы), взяли штурмом столицу Лидии, город Сарды.

И тут на Переднем Востоке снова появились скифы во главе с царем Мадием, сыном Партатуа (Прототий, как его называет Геродот). Некоторые историки считают Мадия сыном ассирийской царевны, дочери Асархаддона, и, стало быть, племянником Ашшурбанипала. Так или иначе ассирийская дипломатия на первых порах сумела в полной мере использовать свои прежние связи со скифами.Первый их удар был обращен против Мидии, главного врага Ассирии. После этого ассирийцы уговорили Мидия напасть на киммерийцев в Малой Азии. О борьбе скифов с киммерийцами в Малой Азии Геродот ничего не сообщает. После же того, как скифы Мадия миновали Кавказ, события, по Геродоту, развертывались следующим образом. «Здесь-то (то есть к юго-востоку от Большого Кавказского хребта.-Э. Б.) и произошла битва мидян со скифами. Мидяне потерпели поражение, и их могущество было сломлено. Теперь скифы распространили свое владычество по всей Азии». Впечатление от набега скифов ярко описывает библейский пророк Иеремия:

«Вот идет народ из северной страны, – говорит он, – многочисленный люд встает от краев земли. Лук и дротики они держат, жестоки они! Они не сжалятся. Голос их ревет, как море, скачут на конях, выстроены, как один человек… Не выходи в поле и по дороге не ходи, ибо вражий меч и ужас повсюду.»
Скифская конница, ураганом обрушившаяся на Передний Восток, достигла границ Египта, где навстречу скифам вышел царь Египта Псаметтих I (663-609 годы до новой эры) и богатыми дарами склонил их не вторгаться в свою страну. В остальной части Передне-Восточного региона установилась гегемония скифов.

«Двадцать восемь лет владычествовали скифы в Азии, – пишет Геродот, – и своей наглостью и бесчинством привели там все в полное расстройство. Ведь помимо того, что собирали с каждого народа установленную дань, скифы еще разъезжали по стране и грабили все, что попадалось».
Конец этого двадцативосьмилетнего периода, по Геродоту, наступил в то время, когда Мидией правил царь Киаксар (625-585 годы до новой эры). «Киаксар и мидяне, – пишет Геродот, – пригласили однажды множество скифов в гости, напоили их допьяна и перебили». После этого большинство скифов ушло назад, в Причерноморские степи.

Примерно семьдесят лет спустя, между 515 и 512 годами до новой эры, персидский царь Дарий I с огромным войском вторгся в Скифию, заявив, что хочет отомстить за давний поход на Передний Восток. Он долго безуспешно гонялся за неуловимой скифской конницей и наконец с большим уроном вынужден был вернуться в свои владения. Персидские источники молчат об этой неудачной войне, но ее события подробно изложены у Геродота. Затем скифская история не знала бурных потрясений до III века до новой эры, когда пришедшие из-за Дона сарматы разгромили скифов и загнали их в Крым. Здесь небольшое скифское царство существовало еще около двух веков, после чего упоминания о скифах исчезают из древних источников.

Не история, но сага

Таким образом, мы знаем о скифах довольно много. И все же их история полна загадок и «белых пятен». Уже первый дошедший до нас эпизод скифской истории – рассказ Геродота о добровольном изгнании киммерийцев – порождает массу вопросов. Каким образом киммерийцы, убегая от скифов с берегов Днестра, могли избрать путь по восточному берегу Черного моря? Ведь для этого им надо было «бежать» навстречу скифам, наступавшим с востока. Каким образом скифы могли так заблудиться, в погоне за киммерийцами, что попали совсем в другую сторону? И, наконец, каким образом Геродот, сообщения которого всегда отличаются исключительной точностью, мог поместить в книгу такую противоречивую версию?

Убедительное решение всех этих загадок дал в своих последних работах известный специалист по истории Скифии Д. С. Раевский. Как известно, Геродот приводит три версии происхождения скифов. Первые две, заведомо мифологические (с участием богов и героев), сам Геродот считал не заслуживающими доверия. Третья же версия (о приходе их из-за Волги в страну киммерийцев, изложенная выше) лишена какого-либо мифологического элемента и поэтому казалась Геродоту наиболее достоверной. Д. С. Раевский, однако, доказал» что и эта версия не была пересказом скифской исторической хроники (скифы в этот период еще не могли иметь летописей), а изложением героической саги, в которой исторические факты и вымысел переплелись самым причудливым образом. Чисто исторических сведений в этом третьем «скифском рассказе» Геродота не больше, чем в древних поэмах о войне Ирана с Тураном («Шахнаме»), Пандавов с Кауравами («Махабхарата») или ахейцев с Троей («Илиада»).

Историки не раз пытались вычислить в километрах и днях пути маршрут персидских войск по Северному Причерноморью, куда они пришли через Балканы, покорив по пути Фракию. По мнению одних ученых, персы, двигаясь от Дуная, достигли степей за Доном, по мнению других – дошли лишь до Приазовья, третьи же считают, что поход Дария окончился на Правобережной Украине или даже в Молдавии.

Д. С. Раевский полагает, что те, кто сложил сагу, нисколько не заботились об исторической достоверности и точном километраже маршрутов. Им было важно – этого требовало мировоззрение скифов-отобразить победу скифского народа над полчищами Дария как эпохальную битву добра и зла, в ко торой приняли участие все известные им народы обитаемого мира И роль, сыгранная соседними народами в войне, определялась в саге не их реальным участием, а исторически сложившимися отношениями (враждой или дружбой) со скифским племенным союзом.

Размеры статьи не позволяют передать всю аргументацию Д. С. Раевского в пользу эпического характера записанного Геродотом рассказа. Приведу только два примера. В маршруте войск Дария у Геродота, по мнению Д. С. Раевского, важен не километраж, а то, что персы сначала движутся строго на восток, потом строго на север, затем на запад и, наконец, на юг, то есть обходят по периметру всю территорию Скифии. Это подчеркивает глобальный, космический характер войны.

Очень интересна также трактовка несостоявшейся битвы между персами и скифами. Враждующие войска, по Геродоту, уже выстроились для боя, когда на поле между ними появился заяц. Скифы, пренебрегая предстоящим сражением, устремились за ним; а персы, увидев в этом знак великого к себе пренебрежения, в ужасе отступили.

Один современный историк увидел в этом тактическую хитрость скифов, которые, не решаясь вступить в бой с тяжеловооруженным войском Дария, уклонились таким образом от сражения.

Д. С. Раевский, однако, трактует этот эпизод в соответствии с мифо-эпическими представлениями скифов. Заяц в скифской мифологии был символом плодородия, а в более широком смысле – могущества, богатства и успеха. Охота на зайца у скифов (как и у их потомков – кавказских народов, которым принадлежит знаменитый нартский эпос) приравнивалась к жертвоприношению ради всех этих благ. Упустить зайца, по логике нартских сказаний, означало потерять великую славу. И по логике тех, кто сложил скифскую сагу о войне с Дарием, скифы были обязаны погнаться за зайцем вопреки любой опасности. И они были вознаграждены – враг в панике отступил. Ясно, что этот эпизод, взятый именно из героического эпоса.

Открытия Д.С.Раевского уменьшили, на первый взгляд, и без того небольшое количество достоверных исторических сведений о скифах. На деле же они углубили наши знания о скифах, позволили проникнуть в их духовный мир, а это, конечно, не менее важно, чем осведомленность о деталях военных походов.

Еще в книге «Очерки идеологии скифо-сакских племен», вышедшей в 1977 году, Д. С. Раевский доказал, что доскифское, то есть киммерийское, население продолжало жить в Скифии и во времена Геродота. Оно занимало так называемую Старую Скифию (юго-запад современной Украины).

Царство, которого не было, и народы, о которых не знали

Еще одной загадкой, в течение десятилетий вызывавшей споры историков, было местоположение царства Ишкуза, упоминаемого в древневосточных источниках. Большинство ученых помещали его в степях между Курой и Араксом, наиболее пригодных для кочевых скотоводов. Эта точка зрения как будто подтверждалась свидетельством греческого географа Страбо-на, что саки (одно из названий скифов в древности) «…совершали походы и завладели в Армении наилучшей землей, которой оставили от своего имени и название Сакасена». Область же Сакасена соответствует Западному Азербайджану. Другие исследователи считали, что царство Ишкуза находилось в Северо-Западном Иране.

Однако, как показала М. Н. Погребова в вышедшей в 1984 году монофафии «Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время», обе эти гипотезы не подтверждаются данными археологии. Тщательно рассортировав и картографировав закавказские памятники скифской культуры VII-VI веков до новой эры, М. Н. Погребова доказала, что скифские вещи не рассеяны равномерно по территории местных культур, а сосредоточены в виде комплексов в определенных местах, обычно в отдельных могилах или группах могил. Правда, тут встречается не весь набор вещей, присущих скифской культуре (например, никогда не бывает скифской керамики или других хозяйственных предметов), а только те вещи, которые составляли снаряжение скифского воина (оружие, части конской сбруи с украшениями в скифском зверином стиле). Это служит подтверждением давно высказанной мысли, что скифы и киммерийцы совершали свои походы без обозов и женщин, а хозяйством и домашней утварью обзаводились на тех местах, где оседали.

Однако вот неожиданность – на территории гипотетического скифского царства в Азербайджане(так же, как и в Северо-Западном Иране) скифских памятников VII-VI веков не оказалось? Вторая неожиданность – основная масса архаических скифских памятников сосредоточена не на равнине, а в предгорных и горных районах Северо-Западной Грузии (к северу от Куры и к западу от Арагви).

А в этих экологических условиях скифы неизбежно должны были утратить кочевой образ жизни и вместе с тем импульс к дальним походам.

Вторая, гораздо меньшая группа предметов скифской культуры обнаружена в урартской крепости Тейшебаини (на территории современного Еревана). Последнее понятно, потому что, как доказал академик Б. Б. Пиотровский, урарты использовали скифских наемников. Оба эти района явно были заселены скифами в ходе великих походов на юг. Но царство Ишкуза здесь находиться не могло.

М. Н. Погребова делает из этого вывод, что царства Ишкуза вообще не существовало, набеги же на передневосточные государства велись только из степей Северного Причерноморья или, во всяком случае, из областей, лежавших к северу от Большого Кавказского хребта.

Это утверждение представляется мне излишне категоричным. Но как же примирить письменные источники с археологическими? Можно предложить гипотезу кочующего скифского царства. Иными словами, база, с которой скифы совершали свои набеги, перемещалась. Захватив какую-нибудь территорию и разграбив окружающие ее земли, скифское войско шло дальше на юг, основывая новую опорную базу, причем всюду останавливаясь не более чем на несколько лет, а затем таким же образом ушло обратно на север. Государство (или скорее племенной союз) такого рода, естественно, не могло оставить следов оседлой жизни, которые можно было бы обнаружить при раскопках.

Вернемся теперь к тем скифам, оседлость которых в Закавказье была доказана М. Н. Погребовой, скифам, жившим на территории Северо-Западной Грузии. Эти скифы – неучтенная ранее часть великой волны, хлынувшей на юг из Причерноморских степей, – после VI века до новой эры, видимо, растворились среди местного населения, их археологические следы исчезают; но память о том, что скифы здесь были, сохранялась, судя по древним сообщениям, рассмотренным М. Н. Погребовой под новым углом зрения. Так, в ряде античных источников Колхида прямо называется скифской страной, а колхи отождествляются со скифами. Раньше на подобные «ошибки» не обращали внимания, но М. Н. Погребова заметила неслучайный их характер – всюду в таких случаях речь идет именно о юго-восточном побережье Черного моря, то есть части той области, где обнаружены археологические следы скифов.

Память о скифах сохранилась и в средневековых грузинских летописях. Их анализ, проведенный недавно В.Б. Ковалевской, доказывает, что скифские племена (очевидно, после разгрома их основной массы Киаксаром) получили от местных старейшин право поселиться в районе Михеты.

Далее, у скифов, как уже упоминалось и в этой статье, существовали четко выраженные варны, сословия индо-иранского типа. А античный историк Страбон пишет о четырех «родах», на которые делилось население Иберии*. Первый род, по Страбону, «тот, из которого ставят царей… второй род составляют жрецы… к третьему роду относятся воины и земледельцы; к четвертому – простонародье, которое служит рабами у царей и доставляет все необходимое для жизни».

* Иберия (Иверия) – так в древности называли Восточную Грузию.

«Если допустить, что скифская аристократия, сохранившаяся на территории Иберии, утвердила в местной среде свои идеологические и социальные представления, – пишет М. Н. Погребова, – это объяснило бы происхождение и характер описываемых Страбоном родов».

Кстати, четвертый иверийский род в точности соответствует варне шудр, образовавшейся в Индии в результате Индоарийского завоевания. Покорение части населения Закавказья пришедшими извне завоевателями (скорее всего скифами) и превращение ее в бесправную социальную группу могло бы объяснить происхождение этого четвертого рода.

Материалы, которые собраны в работе М. Н. Погребовой, позволяют также разрешить давний спор ученых. В то время как одни утверждают, что киммерийская археологическая культура существенно отличалась от скифской, другие считают, что они неотличимы. Истина, по-видимому, лежит посередине. Если в IX-VIII веках до новой эры эти культуры могли в какой-то степени различаться, то к VI веку до новой эры в силу общности исторических судеб культура скифов и киммерийцев, по крайней мере в Закавказье, стала единой, и именно той, которую археологи называют скифской. Действительно, если по археологическим источникам в Северо-западной Грузии жили скифы, то по источникам письменным там обитали киммерийцы. Местоположение страны Гамир совпадает с зоной распространения скифских археологических памятников в грузинском языке есть слово «гмири» (киммериец) в значении «древний богатырь», но нет слова, происходящего от названия «скиф».

Киммерийцы были лишь первой волной культурно и социально однородных ираноязычных кочевников, выплеснувшейся в VIII-VII веках до новой эры на Передний Восток. После поражений, понесенных на Переднем Востоке, часть отступающих скифов вполне могла найти убежище в Северозападной Грузии у своих братьев по крови – киммерийцев.

Что касается местного населения Закавказья в VII-VI веках до новой эры, то и о нем, благодаря работе М. Н. Погребовой, мы стали знать гораздо больше. Исследовательница доказала,что Закавказье за пределами Урарту(в состав которого входила южная часть нынешней Советской Армении), четко делилось на зоны с определенной политической ориентацией. Зона скифской гегемонии (Северо-Западная Грузия) явно находилась в союзе с Урарту. Это подтверждается и обилием мечей урартского типа именно в этих местах (они часто встречаются вместе со скифскими вещами», и тем, что в урартских городах жили скифские наемники. Между зоной скифской гегемонии и урартскими границами лежала довольно широкая полоса (занимавшая Южную Грузию), где в археологических памятниках нет признаков урартского или скифского присутствия. Часть этой территории, несомненно, занимала страна Куриани, отстоявшая свою независимость от Урарту в последней четверти VIII века до новой эры. В VII-VI веках до новой эры границы этой зоны с Урарту, похоже, стабилизировались. Мирными, по-видимому, были отношения здешних жителей со скифами. Тут нет следов войн и разрушений. Совсем иначе обстояло дело в третьей зоне (Восточное Закавказье, включавшее Азербайджан, Кахетию и Северовосточную Армению). Здесь встречаются поселения и храмы, разрушенные в результате вражеского нападения, наконечники скифских стрел во рвах крепостей, захоронения покойников с застрявшими в костях стрелами скифского типа. Эта зона явно подвергалась сокрушительным набегам скифов, которых, видимо, подстрекало Урарту.

В том же, 1984 году, богатом на открытия в области скифской истории, в октябре состоялась конференция в городе Душети (Грузинская ССР), посвященная взаимосвязям между горными и равнинными регионами. Доклад В. Б. Ковалевской «Степи и горы – взаимоотношения скифов и кавказских горцев в VII-VI веках до новой эры» пролил свет на судьбу скифов, поселившихся у северных подножий Кавказского хребта, вблизи своих единоплеменников, изученных М. Н. Погребовой. Об этих скифах также ничего не говорится в древних источниках. Между тем, как показал анализ археологических материалов, скифы жили здесь около двухсот лет (в тех же VII-VI веках до новой эры), поддерживая тесные контакты с местным населением, которому принадлежала кобанская археологическая культура с исключительно высоким уровнем металлургического производства. Как считает В. Б. Ковалевская, именно кобанцы – предки нынешних адыгских народов – снабжали скифов высококачественным оружием, служившим им в дальних походах на Передний Восток. Более того, многие формы оружия в классической скифской культуре, известной нам в Северном Причерноморье, были первоначально выработаны в рамках кобанской культуры.

Близ слияния Волги и Ветлуги

Доклад, прочитанный на конференции в Душети М. Н. Погребовой и Д. С. Раевским, открыл для нас еще одну страницу из ранней истории скифов. Речь шла об одном не расшифрованном до сих пор месте из «Скифского рассказа Геродота». Греческий историк сообщает, что к северо-востоку от Скифии живет целый ряд других племен: за савроматами будимы, за будинами «пустыня в семь дней пути», далее тисе а геты и иирки, а «выше», то есть севернее иирков, «…живут другие скифы, отложившиеся от царских скифов (живших в Приазовье. – Э. Б.) и по этой причине прибывшие в эту страну». До сих пор историки помещали упомянутых «других скифов» в разные места, но всегда – в пределах степи или лесостепи, где, как полагали, только и могли жить скифы.

М. Н. Погребова и Д. С. Раевский решительно поломали эту привычную схему. Они обнаружили археологические следы скифов VII-VI веков до новой эры в сохранившихся до настоящего времени густых лесах близ слияния Волги и Ветлуги, на территории Марийской АССР, исконно считавшейся местом обитания угро-финских племен. В находящемся здесь Ахмыловском могильнике вместе с инвентарем местной ананьинской культуры найдены не только чисто скифские вещи, но и предметы северокавказской (кобанской) и урартской культур. Соединение вещей таких культур может быть результатом только великих походов скифов на юг. Таким образом, упомянутые Геродотом «отложившиеся скифы», уйдя с Переднего Востока, в Причерноморские степи не вернулись, а совершили колоссальный бросок на север и достигли Средней Волги. Здесь они довольно быстро приспособились к жизни в лесах, как их собратья в Закавказье – к жизни в горах и предгорьями постепенно растворились среди местного населения. Характерно, что принесенные на Среднюю Волгу урартские бронзовые пояса здесь уже не служили прежней цели: их разрезали на части и использовали как детали женских украшений – налобных венчиков. Так же изменились или исчезли к концу VI века до новой эры и другие элементы скифо-закавказской культуры на Волге; но память об отделившихся собратьях сохранилась в Скифии до V века до новой эры, времени Геродота.

Это – последняя из загадок скифской истории, разгаданных в 1984 году, но сколько их еще осталось…

Исследования последнего времени в числе прочего помогли нам увидеть, например, что в Северном Причерноморье скифы не столько уничтожили или изгнали киммерийцев, сколько слились с ними.

Мы знаем теперь, что скифы в числе предков многих кавказских народов: грузин, абхазцев, кабардинцев, чеченцев, адыгейцев, да еще и марийцев на Волге, а может быть, и других.

Открытия, даже небольшие, рождаются в науке не каждый день. Некоторые страницы прошлого бесписьменных народов, видимо, останутся закрытыми для нас навсегда. Но шаг за шагом историческая наука вскрывает все новые пласты прошлого.

Э.Берзин

ж. Знание-сила, 1985, №10

Это интересно

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *